Городу и миру

Холодный дождь со снегом мечется за огромными стеклами зала отлета в Шереметьево. Люблю этот аэропорт больше остальных. С ним много связано. Вот и отец когда-то, давным - давно, прилетал сюда, перед тем, как вернуться в тихий и спокойный Крым, в Севастополь. В мою тихую Капитанскую Гавань. Туда, где спит мой ребенок. Туда, куда никогда не придут война и смута. Раньше из Шереметьево я улетала домой после экспедиций, тяжелых и напряженных, и, именно здесь, в этом аэропорту всегда проходила грань между ушедшей опасностью и возвращением в самый спокойный дом на свете - в Севастополь. Обычно, пройдя паспортный контроль, уже узнававших меня пограничников - я окуналась в пространство восстанавливающего умиротворения, наступающей и оглушающей тишины в душе: там, дома- нет риска для жизни людей, нет и мысли о том, что не прозвенит школьный звонок, раздастся выстрел, или появится нечто абсолютно недопустимое для человеческого разума. Все - все позади: походы, экспедиции, опасности, логистика самого необъяснимого. Впереди только ночной самолет и дом, где меня ждут. Мой дом, он же моя крепость... 

В этот раз все изменилось. Словно кто-то злой и нехороший, прочитав мою последнюю книгу о нагрянувшем хаосе в мире, решил следовать ее повествованию... 

Декабрь 2013 года. В вечернем зале отлета московского аэропорта Шереметьево и так тихо, но сегодня особенно - все прикованы к огромным, экранам. Майдан. Украина. Угомонятся или нет? Люди в зале напряжены - это русские. Кто-то смеется и машет насмешливо рукой - это вообще не славяне... 

- К вам можно, а то все занято? - мужчина в зеленой ветровке с телевизионным зачехленным оборудованием.  

-Да, присаживайтесь...-отодвигаю в сторону свой дымящийся чай. 

Трое ребят, неловко улыбнувшись, загрохотали своим оборудованием и обернулись на экран, куда я смотрела. 

- Переживаете? 

- Да. 

-Не переживайте. Скоро все закончится,
 - улыбнулся мужчина в зеленой ветровке. 

- Вы там были? - догадалась. 

- Только оттуда. Шумят, немного хулиганят, но это же Украина, снимать нечего было, скоро все закончится. А вы куда летите? 

- В Севастополь. 


- О! 

Они были какой-то съемочной группой Первого канала. Не найдя ничего интересного в хулиганствах на киевском Майдане, они летели дальше в Новосибирск за новым сюжетом. 

Открыла фейсбук в телефоне, читаю новости моего города. Город шумит. Не спит, все обсуждают Майдан, все прогнозируют и требуют ответа. Кто-то нападает на симпатичную женщину, которая очень тактично отбивается от кричащих лозунги мужчин - таких никогда не понимала, и, быстро набираю текст, защищая женщину.  

-Ого, вы рубите! - голос из-за плеча, -вы журналист? 

- Это вы журналист,
 -улыбаюсь, - не нарывайтесь, из-за плеча только журналисты подглядывают. Я писатель. 

- Понятно... Ваша подруга? 

- Нет, незнакомая женщина на которую нападают и требуют ответа за то, что происходит. 

- Из Киева может? -
предполагает сосед по столику. 

-Не знаю. Нет, Севастополь. Ольга Ковитиди... 

А дома начинался бардак. Город словно вздрогнул и превратился в проснувшегося гиганта, забеспокоился, напрягся в ожидании непонятного еще будущего, стал собираться в стальной кулак. Это же ты мой, Севастополь? Колыбель. Белокаменное убранство, доброе пионерское детство, золотые колокола, парады, салюты и Мир. Только Мир. Бабушка говорила : "Готова ко всему. Лишь бы не война" . Какая война, о чем столько беспокойства? И прагматичный ученый во мне взялся за короткую статью о вирусных маразмах старушки - Европы. После десятка комментариев из Киева под статьей - воздух накалился, словно кто-то разрезал пространство и прошлое, больное и убивающее, прошмыгнуло в него, выпрыгнув из бабушкиной военной юности. Ну, нет! Это мой город! Самый лучший город на свете, самый спокойный и сильный, и, шоры ученой этики рухнули. Бунтарь -фантаст во мне не собирался терпеть оскорбления ни в свой адрес, ни тем более в адрес своего дома, своего города и своей нации. Проснулся циник - шовинист и легко уложил нападающих с пустыми болванками аргументов... Потом какое-то отупляющее отрезвление- мы же один народ, мы генетически подобные, мы славяне, что же не так? 

Утром, отправив сына в школу, села пить чай и смотреть новости - не смотреть было невозможно. А под моей статьей собралась орава люто ненавидящих меня и мой город, людей. Удалила. Потом начались послания в личные сообщения с попыткой пристыдить за Украину, вырастившую и вскормившую меня. Появились старые знакомцы из Днепропетровска и Киева, призраки оранжевой революции 2004 года, требовавшие тогда писать для Украины, за ту революцию, шантажом, угрозами, попытками купить. Тогда их так ловко от меня отвели ребята из центрального штаба флота России, и, совершенно неожиданно - вступился Израиль, покойные Эрнст Меньдельсон и Михаил Лезинский, неизменно передававший приветы и поздравления моей бабушке. Но что только не писали - работа в пользу другого государства, вы не хотите писать в защиту Украины, вы должны, вы обязаны. Бесконечный поток. Не буду. Не должна, не обязана. Тогда пришлось громко объявить - я российский автор, а Севастополь - мое убежище. Я здесь живу, тихо работаю, но для меня это город русский, меня так воспитали, я так считаю и в печать Украины не попадет ни одной моей русской работы, это за деда... 

А под статьей опять тьма комментариев с пожеланием русским, особенно таким как я, продавшимся, всего самого лучшего в этой жизни. Я даже немного опешила от выкрутасов словосочетаний. Но тут появилась женщина "из аэропорта", Ольга. Она очень умело и дипломатично разводила злые украинские "чайки" на моей странице в разные стороны. Что-то в мире изменялось, больше дома не дышалось спокойно, пряный ветер юга принес гарь грядущей катастрофы... 

- Ром, ну давай еще раз объедим, а? - я просила Романа, близкого друга моего брата, по совместительству моего водителя и просто хорошего парня. Рома вздыхал, давая понять, что нечего смотреть - демонстрации на Нахимова, толпы людей, холод собачий на улице... 

Но я открывала свое окно, высовывалась в него и тяжело вздыхала: 

- Не надо это нам все, ну, не надо! Это просто апофеоз, так быть не должно! 

- Ир, закрой окно, машину выстудишь! Они тепло одеты, я не понимаю, что ты пытаешься там увидеть, а главное - понять? Город в безопасности, это Се-ва- сто-поль!
 - Рома служил в ВДВ и ни на йоту не сомневался в непотопляемости родного города. 

- Война... - тяжело вздохнула, - больше всего боюсь, что начнется война. Не могу писать. Не могу принимать людей. Я сейчас живу по инерции. Думаю, что будет, если кто-то сунется в Севастополь? За нами море. Ну, ты заберешь детей и увезешь их к моим в Ростов, а мы должны остаться здесь. 

- Остаться должны мужчины, - возразил Рома, - а ты должна писать в Ростове рядом с детьми, если вдруг случится такое невероятное событие!  

- Я не смогу, это же мой город. 

-А что ты сделаешь?
 - усмехнулся Рома. 

- У каждого своя война. Люди, как я - никогда не играют в открытую. 

И Рома, вздохнув, поехал за город, показывая дороги в Севастополь, рассказывая, как по ним пытались когда - то пройти фашисты, сколько мы держались, а сейчас тем более это нереально! Наше поколение очень хорошо знает историю, мы ее не просто учили, нам ее передавали в семейных рассказах дедушки и бабушки... 

Севастополь тем временем сплачивался на страницах социальных сетей, а не только на улицах и оборонительных заграждениях города и Крыма. Шла Олимпиада, но она не будоражила, душа болела за происходящее здесь и сейчас, за Беркут в Киеве, за первые жертвы. Когда начались первые смерти, трансляции, кровь и разглагольствования активистов на Майдане, стало противно. Кому- то не видно, но я - то понимаю, что они на тяжелых транквилизаторах и нейролептиках. А потом, когда начнется ломка может повториться Босния - из нейролептической комы выводить не будут, разберут на... Не хочу думать об этом. Мир однажды уже рухнул. В 1991м, в 1993м... Опять. Но только страшно за детей. Их отправили на карантин. Закрыли школы. Домой. Поближе к родителям. Однажды зашел в студию сын:  

-Мам, нас так ненавидят. На нас будут нападать? 

- Глупости какие!
- выключила телевизор, - тебе заняться нечем? Это обычные разборки, украинские.... 

Но мне это не понравилось. В доме, где от всего мира я спрятала своего ребенка, что бы он рос спокойно и счастливо, он же задал вопрос о войне. В этот момент перестала существовать большая толпа на Нахимова, она стала единой стеной в сознании. Одной из очень многих оборонительных стен города. Позвонила бывшему мужу, рассказала о вопросе сына. Впервые за много лет спросила у него, что делать, если? Он сказал, что сначала надо будет пройти через него, а только потом попасть в дом где живет его семья, а мысли у меня как обычно в сторону худших прогнозов ушли, вообще не стоит бояться. Немного успокоило, тем более он странным образом вдруг совместил самооборону и работу. Понимая, что я боюсь за ребенка, перед сном грядущим наматывал круги вокруг нашего дома. Да нет, фактически, он жил здесь, рядом с сыном, как-то на автомате искоса следя за ним, словно кто-то может обидеть наше общее с ним счастье - нашего сына. Даже получил медали да задержал какого-то провокатора, и, получил еще медаль от МВД. Значит ему тоже не так спокойно, как он говорит. 

А тем временем огромное психологическое сообщество "Волшебная Благострофа 888" моего психологического и научного центра в интернете, постепенно превращалось в сводку данных. И если ранее Благострофу читали из-за интересных статей из нескольких стран, показывая нам большой процент охваченности, вовлеченности людей в познания самих себя, то теперь все зашкаливало. Иногда мне казалось, что нас читает весь мир. Никто не знал, что на самом деле происходит в Крыму, Севастополе, что там с этими русскими, которые не хотят становиться ни кем другим? В нас летели оскорбления и просто черная хула, мы закрывали глаза и транслировали на огромную аудиторию. Вы знаете, как это держать большую аудиторию? Я знаю. И умею ею управлять. Поэтому из психологической площадки, Благострофа стала политической. Я писала на русском, переводила на английский, арабский, и даже Ватикан читал нас. Люди уже не спорили со мной, они спорили между собой. В какой-то момент постучал Киберберкут. И Благострофа выплеснула на страны черноморского и средиземноморского бассейнов сводки и ссылки Киберберкута. Каждая публикация собирала десятки и сотни тысяч просмотров и море комментариев на всех языках. А потом Севастополь решился на референдум. Меня поразило огромное количество тех, кто поддерживает нас за рубежом, как и огромное количество тех, кто призывал к убийству " предателей". На вопрос одного из священников Ватикана, как я считаю -предательство ли это? Я ответила, что мы уходим от фашизма туда, где наш светлый дом. Русский город Севастополь, априори не может быть в составе государства с неонацистским новым строем. Но ведь, вы родились в этом государстве? - не унимался святой ватиканский отец. Да нет, я родилась в Севастополе, а моя мама в русском Севастополе, просто у всего есть свой предел. Мы загостились, хозяева не просто нам не рады, они нас уничтожать готовы... 

Вика Канокова все время звонила из Москвы и тихо просила : "Ты осторожнее Ариш, только осторожнее..." . Брат посмотрев на наши "мини-макси сми" в интернете, вообще схватился за голову, требуя все это немедленно закрыть и забыть. 

- Нет, что ты. Мы же должны отбиваться. Мы же не бессловесные. 

-Да тебе вообще нельзя в таком участвовать! Ты же их бьешь, когда они не подозревают, ты что?! 

- Психотронные войны, как и информационные никто не отменял. И потом, ты же знаешь - я выиграю... 

- Да я за тебя боюсь! Мне в море уходить! 

- Обо мне и этом сайте никто не знает, я не публичный человек здесь, слава Богу! А те, кто читают, наоборот стараются сохранить всю хронику. Это полоса перемирия. 


Потом он звонил в последних числах февраля 14 года из Лондона, спрашивая -что там?  

-Как я тебе и говорила, надо было снимать деньги из банка еще несколько недель назад. 

- У меня сейчас сердце остановится, - брат явно растерялся и испугался, - там же дети (один грудной) и Тоня (жена). Я сейчас буду звонить в компанию и возвращаться. Ты сможешь мне билет из Лондона заказать? 

- Смогу, но оплачивать будешь сам, карты не проходят. А лучше - лети - ка ты в море, и не беспокойся. Все будет хорошо, я же тут. Не бойся. 


Долгий, серьезный, протяжный взгляд брата в скайпе. 

-Лети в рейс, тебя ждут, мы справимся. Я старше и монарше, -повторяю нашу шуточную фразу. 

-Ты справишься? 

- Лети, чудо ты мое, когда я не справлялась?
, - когда не стало родителей, у моего брата осталась только я - сестра, верил и доверял он мне безоговорочно, а я никогда его не подводила, он же мой младший брат, как можно обидеть того, кто с тобой одной крови? Но братские государства, это незыблемое правила бытия, видимо, не касалось . 

Моя семья. Сын, племянники, жена брата. Не справиться нельзя. И напряжение достигло апогея. Прилетела Вика из Москвы, мне стало хуже -я не спала ночами. 

Ночью смотрим Константинова по телевизору у Виктории в Аквамарине. Не спим. Стыдно спать. Константинову надо бы воды дать, или он просто ее не замечает. Он до утра ведет разговор, дает интервью. Видно, что не привык, что трудно, но он ищет слова, доводы, факты и говорит, объясняет, доказывает. 

- Он молодец, - заключает Вика.  

- Трудно на камеру говорить, устал, воды много, но честно, - смотрим до конца. Как можно спать, когда он валится с ног, говоря за весь Крым. 

- А кто такой ваш мэр, Ариш? 

- Не знаю, люди знают, раз решили поставить его на капитанский мостик. Я никогда о нем не слышала, да и не видела. Разве это важно? Значит доверяют. Для меня Нахимовские демонстранты - одна из многих сторон сегодняшней битвы за город. Народный мэр, как бы возглавляет именно ту стену. Людям надо, что бы кто-то сказал, что все будет хорошо. Если у него это получается и они верят, значит, все правильно. 

- Сколько у тебя уже просмотров? - спрашивает Вика 

-Почти сорок миллионов. 

- Не заблокируют? 

-Знаешь, люди ругаются между собой, смотрят, читают, спорят, пытаются меня втянуть в мою же игру, но не жалуются на Благострофу - новостей же лишу, а вот Киберберкут постоянно удаляют, я сохраняю и восстанавливаю их публикации. 

- Ты их знаешь? 

-Не уверена, нет скорее, просто ребята... 


Аксенов говорил более бойко и уверено, он отметал всякие сомнения, разбрасывал оппонентов и не ловился на каверзы. 

- Ну вот, наше поколение. 

- Заметно, 
- улыбается Виктория, это еще одна наша бессонная ночь, - сильно мы отличаемся от родителей? 

- И не только от них, от поколения за нами тоже отличаемся. У нас нервы что ли заточены под моральные потрясения, нас кто воспитывал - то? Бабушки и дедушки! А они войну прошли. Хотя и родители... 

Вика грустно кивнула, пошла делать кофе, спать мы не будем - она понимала, поэтому и прилетела - так важно, морально поддержать. Любит она Севастополь. Многое с ним связано. А тот, кто однажды встречается с этим городом, начинает любить его со всеми достоинствами и недостатками. 

Мы пережили все. Страх, напряжение, ярость, гнев, радость, стычки в центрах наших городов, провокации, не учебу наших детей. Мы очень хотели выжить и сохранить нацию, детей, свой язык, Мир в доме. Кто -то написал в шутку, что крымчане очень суровые люди, ушли сами и забрали свой остров. Где-то так и есть. Мы подставляли друг другу плечо, неважно кто был кем и когда. 

В ночь перед Референдумом в скайпе разговаривали с Саней Богомоловым, московским координатором НОД: 

- Ну что , ты пойдешь? -как обычно весело- позитивно спросил Саня.  

- Ты знаешь... да. Пойду. В этот раз пойду, что бы никто ничего не написал за меня. 

- И за что будешь голосовать? 

- За Россию, Саня, конечно, за присоединение! 


Собрав свыше сорока миллионов голосов в интернете, транслируя Севастополь и хоть какую-то информацию миру, который не подозревал, что у нас происходит, Благострофа погибла. И не из-за споров русских и украинцев, не из-за нападок иностранных умников -все -таки им было интересно, я отвечала когда могла и на персональные вопросы, интересовавших там, за рубежом, людей. И даже обвиняя меня в шовинизме, они не смели снести большой источник информации, вероятно они даже умалчивали о нем. Наверное так в свое время, советские мамы и папы слушали "Голос Америки"... Все гораздо прозаичнее. Я тогда узнала, что есть такая пятая колона в России, они - то и сдали огромную Благострофу, на которую, кажется, уже сама социальная сеть закрывала глаза, и, даже списывала мне денежные счета за публикации. Пара воплей и настойчивых жалоб кликуш о нелюдях Крыма из Москвы - сделали свое дело. Мою севастопольскую Благострофу - забанили, заблокировали. А потом еще долго держали в тисках все -все мои страницы. Но смотрели все и всё. Даже "Бесогон". На сухогрузах, и танкерах в океане, на которых мой брат, механик, "перепрыгивал" с одного на другой -в записи. Он внимательно слушал по скайпу Никиту Михалкова, и переводил окружившему его экипажу. 

- Знаешь, в Индию зашли, и там Обама вещает, какие русские плохие -а все слушают, - негодовал брат, - А вечером политинформация по - моему. Мне верят больше, чем Обаме! - да, ему единственному русскому специалисту на судах огромной немецкой компании верили больше. Очень простое уравнение: Обама не спас ни одной жизни, он, убивал государства. А мой брат спасал жизни людей, и ему не важно какой национальности они были, главное - они были людьми. 

Тяжелое, хмурое время. Все вместе и каждый врозь. Кто-то назвал третей обороной? Не знаю -не знаю. Для меня, как и для всего Крымского Издательского Дома, это была личная война против русского народа, против наших детей, против россиян. Для экипажей моего брата это была некая правда из тщательно замаскированного западом мира, в котором происходила человеческая трагедия и мощное сопротивление нарождающемуся новому фашизму. Для моих друзей из Севастополя, Крыма это была битва за возвращение домой. Вообще эта тяжелая пора подарила много удивительных и сильных людей, оголила самые твердые стороны характера, укрепила более слабые. Мы выстояли. Хотя еще и не знали, что там впереди, но уже предчувствовали от какого ужаса мы спасли свою маленькую Родину- Крым и Севастополь. 

p.s. 18 марта 2014 года, когда Крым и Севастополь приняли в состав Российской Федерации, мы стояли на керченской переправе. Нас там было немного. Несколько машин и вежливые люди. А каким синим стало небо и наше море! Как поздравляли друг друга незнакомцы. В порту Кавказ, где я умудрилась поссориться с пограничниками, вызвали начальника погранзаставы... В наказание за порицание пограничников, мы с ним пили чай с вареньем и разговаривали о Мире. 

- Наверное, теперь меня спишут - сетовал взрослый мужчина и тяжело вздыхал. 

- С чего это вы взяли? 

- Больше граница тут не нужна. 

- В нашей стране столько границ, а уж с вашим опытом!
 -он меня развеселил. 

- Точно, - согласился начальник погранзаставы, - только вы обязательно напишите, что я до последнего дня и минуты охранял границу нашей страны! 

- Конечно,
- я согласилась, - вы же охраняли покой наших детей, конечное, я напишу... Вы очень славный человек, спасибо вам... 

- А вам за Севастополь! 

- Севастополь - большой город, -
я улыбалась. 

- Севастополь, это в первую очередь - люди...  


Генеральный Директор Крымского Издательского Дома, 
организатор Всероссийского Конкурса Литературных произведений им. Князя Г.А.Потемкина. 
Писатель, литературный обозреватель, Крыховецкая Ирина